— Совершенно верно, — отозвался господин Амунатеги с одобрением. — Маркировка, как вы видите, стандартная, международная. Корпус пластиковый. Здесь — надрезы. При метании граната должна разрываться.

Таможенник чиркнул по гранате индикатором.

— Внутри — песок, — продолжал Амунатеги, отбирая у Бугго гранату. Он любовно огладил продолговатое, заостренное тельце муляжа и погрузил его в белоснежное кружево синтетических опилок.

— Всего десять тысяч штук, — задумчиво молвила Бугго, оглядывая ряды голубых и зеленых контейнеров.

Насио на миг приподнял голову, приложился макушкой о верхнюю полку и басовито застонал.

— Ладно, ограничимся индикатором, — приняла решение Бугго. И сунула бумаги таможеннику: — Заполните эту графу, пожалуйста. Вот здесь: «Для служебных отметок».

Таможенник взвел серую бровь и скучно поглядел на Бугго.

— Укажите, что при досмотре шестисот контейнеров, содержащих десять тысяч муляжей гранат с химической начинкой (реально — песок), был использован индикатор оружия, а вскрытие ящиков для визуального досмотра не производилось.

— Это обычная практика, — подал голос Насио. — Вскрытие груза производится по личному требованию одной из сторон в исключительных случаях.

— Насколько я могу судить, госпожа Анео — сама по себе исключительный случай, — галантно произнес младшекомандующий Амунатеги.

Бугго не обратила на эту любезность ни малейшего внимания, поскольку была занята бумагами.

— Вот здесь, — напирала она на таможенника.

Не говоря ни слова, тот вписал в накладную короткую фразу. Почерк у него был неразборчивый, с сердитыми закорючками, так что Бугго сразу ощутила к надписи полное доверие.

Глубина терминала огласилась механическим воем: кар с тремя прицепленными тележками разворачивался у стеллажей. Тележки, еще не нагруженные, вихлялись, и последняя из них задела стеллаж, так что несколько контейнеров на верхних полках качнулись.